...В этом году довелось мне побывать в Плёсе весной. А весна, надо сказать, не торопилась, только лишь в последние деньки апреля заглянула она на ивановские просторы. Правда зашла сразу, основательно: растопила снег в лесу, вскрыла речки да озерки, разбудила шмелей, вытянула из земли ковер мать-мачехи. И вся птичья братия расхрабрилась, скинула с себя оцепенение, и наполнились волжские дали веселым жизнеутверждающим щебетом-гомоном.
   Приехали мы с друзьями к вечеру, вышли из машины - залюбовались весенним закатом: на Волге полный штиль и на фоне красного заходящего солнца переплетаются замысловатым узором тонкие, ещё голые берёзовые веточки. Смыли с себя дорожную пыль, поужинали, и долго ещё сидели на улице, впитывая запахи и ощущения наступающей весны.
   Проснулся я рано, прекрасно отдохнувшим и полным сил. Выйдя из избы, сделал несколько вдохов полной грудью и замер от знакомого каждому охотнику звука, от которого сердце наполняется воспоминаниями и переживаниями и дух захватывает от надежды и предвкушения. Прямо над деревней перекликаясь, гликая и крекая тянули гуси.
   Ехал я в тот раз через Плес проездом, как раз на охоту в Костромскую область в далёкий Кологривский район: побродить по полям, послушать бормотание тетеревов; ранним утром под песню после вечернего «подслуха» подойти к царю бора - глухарю; помечтать вечером на вырубке или лесной тропке в ожидании вальдшнепиной тяги.
   То есть всё, что необходимо для охоты - у меня было с собой. Собираясь в дорогу, я и гусиные профиля прихватил. Вообщем, как говорится, сам Бог велел. Днём нашел егеря, через него приобрёл путевку, и, проехав на его УАЗике километров 15-20, часам к шести вечера я уже расставлял профиля на поле недалеко от оросительной канавы, которую мы выбрали как естественное укрытие. На соседнем поле, примерно в километре от нас в бинокль я увидел два скрадка, расставленные возле них профиля и разглядел затаившихся охотников.
   Егерь оказался мужиком общительным, и несмотря на неправильность такого поведения во время охоты на гуся (да и в принципе любой охоты), мы с ним тихонько разговаривали про житьё-бытьё, про то «...как у вас?..», и «...а у нас вот был случай...».
И, что естественно, в такой ситуации были очень удивлены и  абсолютно не готовы, когда из-за наших спин метрах в 35-40 над землёй вылетели три гуся, и, помахав нам на прощание отчетливо видимыми лапками, полетели прочь. Вместо того чтобы произвести почти 100% выстрел в угон, мы одновременно посмотрели друг на друга, перевели взгляд на гусей, потом опять друг на друга, и в один голос воскликнули: «Ты чего не стрелял-то?»
   Отсмеявшись, вновь замаскировались и замерли в ожидании объекта охоты. В тот вечер лёт был плохой: пару раз пролетали табунки, но далеко, не на выстрел. Раза три видели уток. Теплый вечер закатился в ночь. Договорившись приехать утром, мы не стали собирать профиля, разрядили ружья и направились к дому.
   Почти всю ночь проворочался, боясь проспать и грезя стаями гусей, садящимися к профилям. В 4-30 были на месте. Нужно было поправить профиля: ветер немного изменился, и я развернул своих гусей на него носом, да «пересадил» в более плотную группу (не раз замечал: такое размещение более привлекательно для их собратьев). По краям и в середине «сторожевые» в вытянуыми шеями, между ними дюжина кормящихся и отдыхающих.
   На этот раз мы с егерем разместились  метрах в двадцати друг от друга по берегу того же овражка, прикрытые сверху, растущим кустарником. Расстелил скатку (земля ещё холодная), облачился в костюм «леший», под правую руку положил свою пятизарядку (для охоты на гуся я пользуюсь дробью номер 1 или 0) и замер, слившись с коричнево-желтой прошлогодней травой. Часов с пяти начался лёт. Гусь летел большими стаями высоко и больно уж целенаправленно, не планируя садиться на «нашем» поле. Привлечь дюжиной профилей стаю в 50-60 голов тяжело, хотя, как только гуси появлялись в поле зрения или слуха и я, и соседи - охотники начинали манить.
   То там, то здесь по полям начали звучать выстрелы, и настёганные стрельбой стали в небе появляться пары и одиночки. На них то и был весь расчет: известно ведь, что гусь, как стайная птица, оставшись по каким-то причинам один, стремится прибиться к какой-нибудь группе своих сородичей, а тут, как раз и наши чучела.
   Лежали мы тихо и замаскированы были хорошо, поэтому лужу, у которой профиля были выставлены, уже около часа оккупировало семейство куликов, что придавало нашим искусственным птицам в глазах их настоящих «братьев» дополнительную безопасность и, соответственно привлекательность.
   Бессонная ночь, начавшее припекать солнце, уютный коврик на котором я лежал, и монотонное бормотание тетеревов, токующих на соседнем поле, сделали свое черное дело - я задремал. Вернулся в реальность от яростного шипения егеря: дико вращая газами и всем своим видом выражая отношение к такому горе-охотнику, он головой указывал направление.
   Прямо на нас со стороны поля налетали два гуся, дав им приблизится до степени захода на посадку мы поднялись, вскинув ружья и одновременно выстрелили: я по левому он по правому. После второго выстрела «мой» гусь клюнул носом и рухнул на ту сторону канавы метрах в тридцати от меня. Я побежал к месту падения, чтобы в случае необходимости добрать подранка, но этого не потребовалось, гусь лежал без движения.
   Перебравшись через канал, я подошёл к своему трофею: это был довольно крупный гуменник. Подняв его за шею на вытянутой руке, я крикнул желтому полю и синему небу что-то на подобие «эге-ге-ге-гей» и ощутил тот прилив эмоций, который всегда накатывает на охотника, добывшего птицу или зверя, когда все труды по подготовке, все километры пройденных дорог и часы ожидания складываются в краткий миг счастья.
   Второго гуся мы не нашли, хотя Николай (так звали моего проводника) с уверенностью говорил о том, что и его выстрелы были точны.
Время было около девяти утра, и, проведя в укрытии ещё около часа, мы стали собираться домой. Я обратил внимание на постоянное кряканье утки невдалеке. Оказалось, рядом было небольшое болотце, на котором гостевало порядка тридцати уток.
   Рельеф местности позволял подобраться к ним на выстрел, что я и сделал. Почувствовали они меня метрах в двадцати пяти и начали подниматься с воды. Хлопанье нескольких десятков крыльев, всплески воды, тревожное кряканье: все звуки перемешались со звуком выстрела, но, увы, на этот раз я был неточен...
   Я вернулся к своим друзьям, и мы отдали заслуженные почести запеченному гусю, фаршированному капустой с брусникой и яблоками, поданному к столу с пуховой гречневой кашей. Почести отдавали как должно, поэтому на вечернюю охоту я ехать поленился, отдавшись в руки Бахуса (иногда мне кажется, что это он, а не Артемида бог охотников).
   Но на утренней зорьке мы с Николаем были вновь на своих «рабочих местах» возле профилей. Погода в то утро быстро испортилась, и уже около семи подул холодный ветер, зарядил серый обложной дождь. Гусь, понятно, не летел. Пролежав под плащами часа три, мы решили уже ехать по домам (а я в тайне мечтал о баньке, растопить которую уже попросил по телефону своих друзей), как егерю моему позвонил товарищ с информацией о том, что гусь весь летит почти возле города, да и дождя там нет.
   Долго уговаривать нас было не надо, погода не способствовала промедлению. Быстро покидав вещи в машину, мы поехали в места, где были замечены гуси. Выехав на другие поля, сразу заметили птиц, но высоко и далеко. Поплутав по полям, по проселкам выехали к околице крошечной деревеньки, остановились, вышли из машины, и на нас тут же налетели четыре гуменника. Ружья, естественно, остались внутри УАЗа. Проследив за полетом гусей в бинокль, я увидел как они сели на соседнем поле к стае, которая там кормилась овсом.
   Любой охотник знает, что гусь садится посреди поля, чистого поля, и подойти к нему на выстрел не представляется возможным. Знали это и мы, егерь мой сразу приуныл, а я, несмотря на бесперспективность ситуации, невольно прокручивал в голове разные варианты скрадывания этой стаи. Метрах в двухстах с одной стороны в поле выходила полоска деревьев, и как бы беря поле в клещи, напротив в него выдавалась полоска густых кустов. План созрел быстро: я прохожу лозняком до края кустов, максимально приближаясь к гусям, а Коля на машине сталкивает их с поля на меня.
   Сказано - сделано. Добравшись до края кустов отзвонился Николаю, и чуть погодя увидел его «буханку», переваливавшуюся через комья земли по краю поля. Минуты три-четыре смотрел в бинокль на стаю. Сторожевые крутят головами то и дело, подавая голос, перекликаясь друг с другом; щиплют овес кормящиеся; несколько убрали голову под крыло - отдыхают. Машина скрылась в низине, а гусей что-то насторожило: загоготали, подсобрались - чувствовалось внезапно возникшее напряжение. И вдруг, в секунду, все встают на крыло и начинают  подниматься. Табунок голов в сорок как сидел линией, так и заторопился в безопасное небо широкой полосой.
   Основой моего плана было то, что любая птица, в том числе и гусь, взлетает всегда против ветра, ловя восходящие потоки. Я подобрался к ним с подветренной стороны (но это возможно только метров на двести-триста, не ближе, иначе птица тебя распознает) и даже немного оторопел, когда они в двух-трех метрах над землей пошли строго на куст, за которым я притаился. Несколько секунд ожидания и бешеного адреналина, и я встаю в полный рост, уже вскинув ружьё.
   Гуси замечают меня, пытаются резко набрать высоту, но... не всем суждено было это сделать. Выстрел оказался королевским, почти к моим ногам рухнул, добытый мною очередной гуменник.
   Такие охоты всегда более памятны, даже чем те, на которых добываешь пять-шесть птиц на пролете. Потому, что именно в них, в таких охотах и заключен смысл противостояния птицы ли, зверя ли и человека. Узнать досконально все повадки, образ жизни объекта охоты; вычислить время и место, когда и где можно приблизиться к нему на верный выстрел; замаскироваться так, чтобы не быть им обнаруженным; выдержать часы ожидания, зачастую в болоте под холодным дождем; и, наконец, добыть долгожданный трофей!
   Вот за этим весной и осенью, в дождь и снег едут студенты и грузчики, доктора наук и артисты, военные и пенсионеры на электричках и джипах, автобусах и мопедах, а то и вовсе пешком - идут на охоту те, кто с гордостью может сказать про себя я - настоящий охотник.
   Потом была баня, рассказы про охоту, душистый чай, пироги со щавелем и визигой...